Широкое распространение на Руси имели различные сбор­ники назидательно-наставительного характера, как перевод­ные, так и отечественные. Самым ранним из сохранившихся является «Изборник» 1076 г. Он включает несколько частей: «Слово некого калугера (монаха) о почитании книжном», «Сло­во некого отца к сыну», «Наказание богатым», «Столовец» пат­риарха Геннадия, отрывки из житий Ксенофонта и Феодоры, «Афанасьевы советы», а также «Сбор от мног отец и апостол и пророк», содержащий отрывки из сочинений византийских мыслителей. Все эти тексты освещали разные стороны христи­анской жизни, в том числе и воспитательные идеалы.

В первой части упомянутого «Изборника» неизвестный монах воздавал похвалу книжному учению, говорил о пользе чтения книг для истинного христианина. Книга нравственно воздействует на человека: «И я скажу: узда коню – всадник, сущность же праведного – в книгах его», «воина красота – в оружии, а корабля – в парусах, но праведника – в чтении книг». Одновременно автор давал советы, как надо работать с книгой: не торопиться, трижды повторять прочитанное и смысл «сокрыть в сердце своем».

Вторая часть «Изборника» открывалась словами: «Сын мой и чадо, приклони ухо твое, внимая отцу своему, изрекающему тебе спасительное». В ней содержались наставления о том, как праведно жить и что принять за образец: надо быть сострадательным и милостивым и думать о том вечном и возвышенном, о той радости, веселье и бесконечном свете Господнем, что ожидают христианина после смерти. В таком духе выдержан и весь сборник.

Одной из наиболее популярных книг, входивших в круг домашнего чтения того времени, была «Пчела» – перевод греческого сборника XI в., в котором были собраны выска­зывания самых разных авторов – Сократа, Платона, Арис­тотеля, Соломона, Эпикура, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Василия Великого и др. Таким образом, эта книга была на Руси и нравственно-наставительным и образователь­ным чтением. Все высказывания в сборнике были распреде­лены по главам, и в целом они олицетворяли собой образ пчелы, собирающей нектар с цветков. Отдельные афоризмы вместе создавали у читателя воспитательно-образовательный настрой: «Глава 2. Блажен муж, обретший премудрость и до самой смерти наделенный мудростью, ибо лучше стяжать ее, чем золото и серебро»; «Глава 14. Златоуст сказал: Не ужасно ли то, что просим у Бога лучшего, а сами не стремимся де­лать добро, столь любимое Богом?»; «Глава 17. Учение для знатных – украшенье, для бедных – спасенье».

Высокая оценка важности учения и знания нашла отра­жение и в произведениях такого распространенного жанра той эпохи, как жития святых. Почти в каждое из подобных сочинений включался рассказ о детстве святого. Как прави­ло, наряду с подчеркиванием необычности его в детстве – отказ от участия в играх, задумчивость, раннее стремление к божественному – встречалось упоминание об обучении его грамоте, так как овладение ею открывало путь к Богу. «Мно­гих сверстников превзошел хорошей памятью, успехами в учении, остротою ума и живостью воображения», говори­лось в Житии Стефания Премудрого, в Житии Сергия Радо­нежского указывалось: «от Бога было дано ему уразумлять грамоту, а не от матери».

В XIV–XV вв. в среде посадского населения Новгорода, Пскова, а затем и Москвы появляются еретические движе­ния, получившие название движения стригольников и жидовствующих. Основателем первого являлся дьякон Карп, бывший, по-видимому, одновременно цирюльником. О взгля­дах стригольников можно судить по «Поучениям» Стефана Пермского, направленным против них. Стригольники отвер­гали всю церковную иерархию, которая, по их мнению, стро­илась за деньги, «по мзде»; осуждали попов за недостойный образ жизни; не признавали некоторых молитв, исповеди и т.д. Сами они стремились вести строгий образ жизни и изучать книги. Стригольники подвергли критике традиционные цер­ковные формы воспитания и обучения. Они ратовали за обу­чение детей мирскими учителями из простонародной среды. Как и деятели Реформации на Западе, стригольники счита­ли, что знания книжного характера должны получать все: дети бедных и богатых, мальчики и девочки.